Factorio × книги · шесть питчей · 23 сентября 2026
Идея одна — делать книги на конвейере, как в Factorio. Ниже шесть вариантов, которые мы потянем в 2D, в браузере, на твоём Mac. К каждому есть макет экрана, нарисованный кодом, без единой готовой картинки. Названия книг на макетах взяты из твоего списка. В конце — ещё две идеи уже в 3D: набор и печать.
Общая основа
Настоящее производство книги уже устроено как дерево рецептов: три сырьевые цепочки сходятся у печатного станка, дальше листы складываются в тетради, тетради — в книгу. Все шесть вариантов стоят на этой цепочке, отличаются жанром и обёрткой.
Экономика
Так на самом деле считают деньги в типографии. Подготовку — формы, настройку машины, испорченные приладочные листы — оплачивают один раз, а каждый лист прогона отдельно. Поэтому экземпляр малого тиража дорогой, большого — дешёвый, и у одной задачи появляется несколько правильных ответов: всё решает тираж.
Цена одного экземпляра в зависимости от тиража
| Тираж | Ручная | Автоматическая | Выгоднее |
|---|
Эта пружина работает во всех шести вариантах, только выражена по-разному. В «Спуске полос» это цена экземпляра внутри заказа. В «Макулатуре» денег нет вовсе, и платишь листами и литерами. Как это устроено в остальных вариантах, написано в блоке «Экономика» у каждого.
Решение из «Спуска полос» можно поставить на станок «Макулатуры» как чертёж: циклы превращаются в листы в минуту, обрезки возвращаются бумагой. Это работает, только если станок упирается в дефицит эпохи, иначе на любую проблему есть ответ «поставь второй станок». Решать про связку стоит после двух отдельных прототипов.
фаворитFactorio × Shapez 2 × история книги
Строишь типографию от леса до книжной полки. Каждая собранная полка из твоего списка открывает следующую эпоху печати.
Настоящая арифметика печати вместо выдуманной, и цель, которая стоит у тебя дома. Брак и нераспроданное уходят в макулатуру и снова становятся бумагой, отсюда и название.
Та же приладка, только без денег: смена названия стоит листов, форм и литер.
Полке A1 нужны 29 разных книг по одной, читальному залу — тысячи одинаковых учебников. При смене названия снимают форму, набирают новую, и 20–30 испорченных листов уезжают в макулатуру. Нужны две фабрики: длинная линия учебников и гибкий цех для полки.
Литеры не тратятся. Пока форма стоит в станке, её литеры заморожены, после тиража форму разбирают, а сбитые литеры едут в словолитню на переплавку. В эпохе паровой типографии появляется стереотип: форму отливают целиком, и литеры освобождаются.
Печатному двору не хватает литер, паровой типографии — тряпья, линотипу — времени до сдачи газеты, офсету — бумаги, которая уходит на приладку. Бумагу из древесины изобрели только в 1840-х, так что лес становится наградой эпохи.
Три сорта: белая из леса, серая из макулатуры и картон. Мягкие книги в читальном зале быстро изнашиваются и уезжают в макулатуру с выгоревшим корешком, твёрдые служат дольше, но требуют картона. Так пометки из твоей таблицы превращаются в механику.
Factorio × скрытность × Гибсон
В городе, где все тексты живут в облаке и тихо переписываются задним числом, бумага — единственная память, которую нельзя отредактировать. Ты прячешь типографии по подвалам и разгоняешь копии по городу.
Защищаешься не турелями, а тишиной: шумоизоляция, ложные точки, дробление цехов. Облава — это потеря, а не конец игры. Ту же механику можно одеть иначе: пожарные из «451° по Фаренгейту» или советский самиздат, где «Эрика» берёт четыре копии.
Та же приладка, только платишь риском: большой станок выбивает тираж одним громким рывком и оставляет форму-улику, маленький печатает тихо, долго и всё бледнее.
Шум — это громкость прямо сейчас, а не счёт за каждый лист. Выключил станки — квартал остывает, и ничего не тикает, пока думаешь. Офсет после приладки выбивает весь тираж за полчаса: запускай его, когда сканер ушёл на другой берег. Гектограф печатает тот же тираж неделю, но ниже порога облавы, и при тревоге его уносят в чемодане.
Пластина офсета, плёнка ризографа, даже отработанная копирка хранят текст целиком. Оставишь форму — допечатаешь без приладки, сожжёшь — готовь заново. Но форма, найденная при облаве, хуже потерянного станка: по ней Редактор узнаёт тираж и исправляет его копии по всему городу.
Копии бледнеют: четвёртый лист под копиркой уже серый, гектограф к концу тиража выцветает, а ризограф и офсет печатают всё одинаково чёрным. Чёрную копию читатели перепечатают сами, и она разойдётся без звука из твоих цехов, слепую дочитают с трудом. Решаешь не «сколько», а «куда»: сильные копии — туда, где есть кому перепечатывать.
фаворитOpus Magnum × Infinifactory × полиграфия
Каждый уровень — заказ: тетрадь, брошюра, книга. Раскладываешь страницы на печатном листе так, чтобы после сгибов они шли по порядку, и собираешь под заказ компактную машину.
Спуск полос — настоящая головоломка, которую печатники решают каждый день, а игры по ней я не встречал. Каждый уровень учит реальному приёму.
Линия и формы оплачиваются один раз, каждый лист — отдельно, поэтому одну и ту же раскладку при разных тиражах решают по-разному.
Одно новое число. При 300 экземплярах выигрывает дешёвая медленная линия, при 30 000 — дорогая быстрая. Кошелька нет: деньги живут только внутри заказа, как четвёртая гистограмма «цена экземпляра».
Итог уровня печатается строкой, как на последней странице советской книги: «Тираж 3000 экз. Заказ № 7. Цена 38 к.» Никаких формул на экране.
Все 16 полос стоят на одной форме листа двойного формата: его печатают, переворачивают через бок, печатают той же формой и режут пополам. Форма и приладка одна вместо двух, прогонов по-прежнему два. На коротком тираже это выгоднее, на длинном выигрывает перфектор, который печатает обе стороны листа за один проход. Полупрозрачный «призрак оборота» подсвечивает полосы, которые не сошлись.
Над листом висит счётчик «1+0» или «2+1». Игрок сам открывает закон листа: полосы 1, 4, 5, 8, 9, 12, 13 и 16 всегда на одной стороне. Поэтому «красные страницы 1 и 3» на обычной одноцветной машине — это два красных прогона. Красный нужен как приправа на 3–4 уровнях.
Shapez × Balatro × издательский сезон
Фабрика, которую можно пройти за вечер: случайная карта, сезон из шести заказов и привилегии, которые ломают правила, как джокеры в Balatro.
Фабрика без сотен часов: каждый забег — законченная история на 30–40 минут. Привилегии складываются в комбинации, и каждый сезон играется иначе.
Срок меряется минутами работы линии, а в них входят и приладка, и прогон: малый тираж быстрее сдать на станке без форм, большой — на машине, которая долго налаживается, зато гонит листы.
«5 мин» на карточке — это минуты работы линии: пока строишь и переставляешь станки, часы стоят. Сдал раньше — премия за каждую сбережённую минуту, как в Balatro за неразыгранную руку. Опоздал — оплата нарезана на десять талонов, каждые полминуты просрочки отрывают по одному, а с последним заказ сорван.
Одни привилегии удешевляют подготовку, другие ускоряют каждый лист. «Цифровая машина» печатает без форм, но медленно, «Ротация» долго налаживается, зато листы летят. Сила в сочетаниях: «Бумага из макулатуры» возвращает ротации её приладочные листы. Проверка для каждой карты: если она не меняет, какой заказ из веера выгоднее, она пустая.
Название, которое уже печатал в этом сезоне, может вернуться допечаткой: форма лежит на полке, остаётся один прогон. Полка вмещает три формы, и решать приходится, как с джокерами: беречь форму «Нейроманта» или освободить место. Легендарный «Идору» — три тиража за сезон, и награда ×3 достаётся тому, кто не выбросил форму после первого.
Factorio × Autonauts × древнерусская книжность
Северный монастырь, XIV век. Монахи — твои станки: каждому брату пишешь устав, распорядок из простых команд, и выстраиваешь цепочки от телячьей кожи до летописи с золотыми заставками.
«Устав» — это и монастырские правила, и почерк древнерусских книг. А «красная строка» здесь буквальная: первая буква пишется киноварью. Автоматизация через распорядок дня получается уютной и очень наглядной.
Тиража у рукописи нет: каждый лист стоит телёнка и дня брата, поэтому приладку вкладываешь в людей и в распорядок.
Пергамен делали из телячьей кожи, а кожи приходят раз в год: осенью режут телят, которых не прокормить до весны. Сено летом косят те же братья, что сидят в скриптории, и сенокос стоит в уставе такой же строкой, как переписка. Из одной кожи выходят два листа большого Евангелия или четыре листа книги поменьше, так что размер заказа видно прямо в хлеву.
Киноварь растирали на яйце или на вишнёвом клее, и краска на яйце к вечеру портится. Поэтому текст пишут чёрным, оставляя места, а красные буквы ставят отдельным проходом. В летописи каждый год начинается с красного «В лѣто», и таких букв на книгу сотни. Красный день раз в неделю экономит краску, но тетради лежат и не идут к переплётчику.
Уставом пишут крупно, медленно и красиво, и напрестольное Евангелие владыка примет только так. Полуустав быстрее и убористее: на летопись уходит меньше дней и меньше телят. Выучить брата полууставу — это приладка в человеке: всю зиму он и старец-учитель не пишут для заказа ни строки, зато потом каждая страница обходится дешевле. Полуустав как раз складывается в XIV веке.
Universal Paperclips × Борхес
Начинаешь переписчиком с одной книгой. Заканчиваешь, перерабатывая вселенную в бумагу, чтобы напечатать все возможные книги.
Самый маленький объём из шести, играется во вкладке браузера. У Борхеса есть готовый финал и настоящая математика: 410 страниц по 40 строк по 80 знаков, алфавит из 25 знаков, всего 251 312 000 книг.
Библиотеке нужен ровно один экземпляр каждой книги, поэтому книга стоит столько, сколько её набор. Осмысленный набор дорог, слепой перебор почти бесплатен.
Печать окупается тиражом, а библиотеке нужен один экземпляр. Поэтому на первых этапах вся цена книги — набор, и линотип полезнее любого станка. На третьем этапе приходит нумератор во всю страницу: форма стоит в станке, между оттисками меняется одна литера, книги сходят подряд, как номера билетов. Приладка падает до нуля, а вместе с ней пропадает и смысл.
Попадаются только слова, и каждая лишняя буква делает конкретное слово в 25 раз реже. Лента находок узнаёт только слова из словаря, а словарь пополняется из книг, набранных вручную. Осмысленные книги первых этапов становятся ситом для третьего, и мощность приходится делить: смысл ради словаря или перебор ради счётчика.
Долю от всех возможных книг честнее показывать числом нулей после запятой: при одной книге их 1 834 097. Твоя библиотека убирает три нуля, все книги мира — восемь, Луна, пущенная на бумагу, — двадцать три, вся наблюдаемая Вселенная — пятьдесят четыре. Когда кончается вещество, бумага идёт по кругу: напечатать, прочесть, сдать в макулатуру.
Матчасть
Ответ на вопрос «во что объединяли буковки»: в печатную форму. Литеры ставят в строку, строки собирают в полосы, полосы зажимают в железной раме — и с этой рамы печатают. Весь путь по шагам:
3DPapers, Please × Unpacking × наборная касса 1905 года
Губернская типография, 1903–1918 годы. Ты наборщик: собираешь из свинцовых литер визитки, афиши, некрологи и газету для всего города, печатаешь и разбираешь обратно. Платят только за буквы, запятую ставишь бесплатно.
Первый оттиск: строка, которую ты собирал вверх ногами, вдруг читается, с вдавленной краской и твоей перевёрнутой литерой, а наутро та же опечатка выходит в газете тиражом 1200. Эпоха приходит через расчётную книжку: запятые ставишь бесплатно, и в сентябре 1905 года с этого начнётся стачка наборщиков Сытина. Финал — 1918 год: из касс изымают ѣ, ѳ, і и даже ъ, и разделительный знак набирают апострофом, «под'ём».
Одна комната типографии. Камера стоит в рабочих точках (реал, ручной станок, талер с рамой) и перелетает между ними, мышью можно слегка осмотреться. Литеры — бруски с зеркальным очком из атласа, который рисуется на canvas шрифтом Old Standard TT (в нём есть ѣ, і, ѳ, ѵ). Оттиск рисуется на canvas из самой модели набора, а физика включается, только когда набор рассыпался. Устройство типографии здесь — режим у каждой вещи, которая есть в игре: литера разъезжается на очко, заплечики, ножку и сигнатуру, ручной станок — на куку, пиан, талер, тимпан и фрашкет.
Платят за буквы, а всё остальное — бесплатная приладка из тех же часов смены: шпации, правка, заключка, разбор.
Стоячий набор еженедельного прейскуранта экономит завтрашний день: меняешь пять цифр вместо трёхсот литер. Зато он держит гнездо «о», и афишу не закончить, пока не разберёшь старое. Разбор втрое быстрее набора, но за него не платят.
В верстатке правка бесплатна. В гранке она стоит шила и минут, в полосе — перебора строк и переверстки, после печати — всего тиража. Одна перевёрнутая литера, умноженная на 1200 экземпляров.
Ночная листовка из хозяйских литер держит гнёзда так же, как стоячий прейскурант. В утренней газете на месте недостающих «о» вылезает чужой шрифт, и метранпаж это замечает. Если при обыске рассыпать форму, улики не будет, но часы набора пропадут, а сыпь разбирать бесплатно.
3DCar Mechanic Simulator × Opus Magnum × высокая печать
Маленькая мастерская высокой печати, наши дни. Ты восстанавливаешь списанные печатные машины и печатаешь на них заказы, а каждое пятно на пробном оттиске — улика, причину которой ищешь внутри формы и машины.
Честный оттиск: пятна не нарисованы заранее, а посчитаны из формы и машины — роста каждой литеры, давления, краски на валике. У каждого симптома несколько причин, и выглядят они по-разному. Литера, пропавшая на двухсотом листе, — это слабо выключенная строка, из которой её вырвал валик. Машину можно разобрать, провернуть по углу вала и посмотреть в разрезе, и мечта про устройство типографии становится инструментом сыщика.
Одна машина на верстаке под лампой, и всей машиной управляет один угол вала θ: кулачки и рычаги — функции от θ, физика не нужна. Станины — контуры, которые человек обводит в SVG по старым патентным чертежам, а Claude выдавливает через SVGLoader и ExtrudeGeometry. Валики и маховики — LatheGeometry. Рентген, разрез плоскостью и разнесённый вид почти ничего не стоят, если модель с самого начала собрана из деталей. Стиль — иллюстрация из учебника печатного дела, а не фотореализм.
Приладка — это пробы: каждый пробный оттиск стоит часа и уходит в макулатуру. Прогон — это листы и износ, а допуск на карточке решает, где остановиться.
На листе карта давления. Слои папиросной бумаги режешь по зонам, толщина слоя фиксированная. Цель — вывести все зоны в допуск за минимум проб. Итог — гистограмма приладочных листов, как в Opus Magnum и «Спуске полос».
На одну машину стоят в очереди 2–3 заказа, и приправка под афишу съедает день, отведённый визиткам. Бесплатно можно только смотреть, каждый замер отнимает минуты. Поэтому выгодно выводить причину из того, как выглядит пятно, а не проверять всё подряд.
На прогоне раз в N листов вынимаешь контрольный. Слабая строка держится на пробе, а к двухсотому листу валик вырывает из неё литеру. Остановишь — новая приладка, дотянешь — брак вычтут из оплаты. Итог — строка «Тираж 300 экз. Приладочных листов 7. Брак 2 л.»
Как это связано
Вместе со «Спуском полос» получается трилогия одного листа: «Знаки препинания» — набор, «Спуск полос» — раскладка полос в раме, «Марашка» — печать. У всех трёх общие карточка заказа с тиражом, оттиск на canvas, итог строкой выходных данных и пружина «приладка против прогона». «Макулатура» показывает ту же цепочку сверху, клеткой на сетке, и отдаёт этим играм свои правила: литеры заняты в наборе, приладочные листы уходят в макулатуру, стереотип освобождает литеры. Даже слово у них общее: сигнатура — это и рубчик на литере, и номер листа для переплётчика.
Сводка
| Вариант | Жанр | Объём | Ядро фабрики | Своё | Экономика | Главный риск |
|---|---|---|---|---|---|---|
| Макулатура | фабрика-песочница | основа | настоящая цепочка, полки как этапы | листы и литеры вместо денег | глубина и баланс | |
| Твёрдая копия | фабрика со скрытностью | то же ядро + город | шум вместо загрязнения, облавы вместо кусак | платишь риском | перекрутить давление | |
| Спуск полос | головоломка | свой движок | спуск полос как механика | цена экземпляра внутри заказа | узкая аудитория | |
| Тираж | фабрика-рогалик | то же ядро + карты | забег за вечер, привилегии | минуты линии и талоны оплаты | стройка против таймера | |
| Скрипторий | фабрика на распорядках | ядро, монахи вместо лент | устав как программа | телята и дни братьев | расписание-таблица | |
| Вавилонская библиотека | инкрементальная | свой, самый простой | Борхес и 251 312 000 | набор против перебора | текст и темп | |
| Знаки препинания | симулятор ремесла, 3D | свой движок | правка в металле, 1905 год | платят только за буквы | клавиатурный тренажёр | |
| Марашка | детектив-механик, 3D | свой движок | оттиск считается из формы | пробы стоят часов | «щёлкни всё подряд» |
Что дальше
Тебе больше всего понравились «Макулатура» и «Спуск полос», и их связывает одна экономика — приладка против прогона. Я бы делал два отдельных прототипа. «Спуск полос» с тиражом на карточке: движок маленький, за вечер получится пять уровней. И ядро «Макулатуры»: сетка, ленты, станки и рецепты, которые потом пригодятся ещё трём вариантам.
Мост между ними, когда решение из «Спуска» ставится на станок «Макулатуры», стоит решать после — когда оба прототипа покажут, весело ли в них играть.
Если потянет в 3D, начинать стоит со «Знаков препинания». Первый вечер — одна касса, латунная верстатка, визитка и одна правка в металле. Проверка простая: хочется ли набрать четвёртую строку. «Марашку» сначала проверяем в 2D: если причину пятна неинтересно искать на плоском оттиске, 3D её не спасёт.
Скажи, с какого начать, и я соберу играбельный прототип первого вечера.